Дочитал, кстати, «Тридцатую любовь Марины» Сорокина. Начинаешь читать — как будто Набокова, а заканчиваешь — как будто Шолохова, только после производственного совещания.
Начинается книга с описания бесконечной череды половых актов героини — несостоявшейся пианистки, преподающей музыку в Доме культуры, — с представителями московской богемы времён правления Андропова. Литераторы, поэты, музыканты и прочие диссиденты, только что вернувшиеся из США или собирающиеся туда поехать, поедающие икру в ресторанах и проедающие деньги западных грантов, выделенных на построение демократии в Советском Союзе (желательно — не выходя из ресторана).
Настроение героини плавно перетекает от сочувствия диссидентскому движению к его неприятию и даже агрессивному отторжению ближе к финалу книги. Заканчивается всё разочарованием в бездуховной пустоте собственной жизни.
Тридцатой любовью Марины становится сотрудник завода, который трудоустраивает её для производства деталей на станке. Героиня внезапно обретает смысл жизни и единение с коллективом завода, где уже на второй день работы перевыполняет план и делает норму выработки в 170 деталей в день — очевидно, раньше ей просто не хватало правильной идеологической смазки.
Заканчивается всё совсем весело. Герои растворяются в сводках советских передовиц начала 80-х годов — Афганистан, страны СЭВ, «догоним и перегоним» и вот это вот всё. Последние примерно 70 страниц книги — героев нет. Один сплошной уже наступивший коммунизм, в котором даже сюжет перевыполнил план и сдался досрочно.
Короче, забавно. Местами смешно, местами тревожно, а под конец — как будто читаешь газету «Правда», только без необходимости подписки.